«Я ВАМ ПИШУ…» (письмо классику из XXI века)

Уважаемый Лев Николаевич!
Вы стали классиком ещё при жизни. Были властителем дум и в XIX, и в XX веке. Для меня остаётесь им и в XXI. Это не удивительно, ведь ваши книги ставят вопросы, которые не дают нам покоя и сегодня. Вы искренне, даже неистово стремились дать на них окончательные ответы. Это не получилось. Но природа вашего воздействия – художественная. Ваши высказывания, статьи, религиозные трактаты не убеждают и не волнуют так, как романы, повести, рассказы. И поражаешься, насколько они современны, как много мыслей рождают. Это, мне кажется, важнее окончательных ответов.
Всю жизнь вам не давала покоя «мысль семейная». В «Войне и мире» нация предстала макрокосмом, состоящим из множества микрокосмов-семей, единство и нравственная стойкость которых стали залогом спасения страны, народа в момент страшных исторических испытаний.
Но жизнь идёт дальше, по счастью, не всегда сопровождаясь экстремальными трудностями. У людей появляются время и силы задуматься о своём месте в ней, правах, смысле существования. Человек начинает задавать себе странные и неудобные вопросы. Например, какова роль женщины. И вы написали «Анну Каренину». Для меня это роман о свободе. Свободе личности, женской личности в частности, и о цене этой свободы. Вы, Лев Николаевич, сказали об этом смелее и жёстче, чем современные мыслители феминистского толка. Страстно утверждая «патриархальные» взгляды, вы стали пророком и «зеркалом» феминистской революции.
Начало романа: «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастная семья несчастна по-своему. Всё смешалось в доме Облонских». Но «всё смешалось» не только у Облонских, и не только у несчастливых. Вот три женских судьбы: оставившая семью самовольная Анна, верная долгу мать семейства Долли и её младшая сестра Кити – юная романтическая девушка в начале романа и счастливая молодая мать в конце.
Казалось бы, ваш выбор, Лев Николаевич, ясен: самоотверженность Долли, семья Кити и Левина – это «мысль семейная», то, что имеет прочное основание, а значит – будущее. Путь Анны – тупик и трагедия. Однако патриархальный уклад невозможен без «патриарха» – отца семейства, который способен взять на себя или хотя бы разделить груз ответственности за жену и детей. Иначе это не патриархат, а тирания и несправедливость. Что происходит в семье Долли? Шестеро детей, безденежье и муж не только не способный служить опорой и защитой, но постоянно приносящий в семью проблемы предатель. Весьма типичная ситуация в России XXI века, и не только в России, наверное. И Долли, без памяти любя своих детей, в минуты ясного, строгого взгляда на жизнь понимает: детство с таким отцом, в такой семейной обстановке оставляет только одну надежду – что дети вырастут самое большее не негодяями.
Возникает вопрос: насколько хватит терпения у женщин, подобных Долли? И понимаешь – ненадолго. Бунт неизбежен. Он разразился в XX веке и длится до сих пор. И сейчас кризис «мысли семейной» почти необратим. Потому что страшно. Мир ненадежен. Лучше свобода и одиночество. Но свобода превратилась в «клетку» эгоизма и трусости. Современный мне режиссёр назвал это коротко и ясно – нелюбовь.
Как в разговоре Долли с молодайкой:
«На вопрос, есть ли у нее дети, красивая молодайка весело отвечала:
– Была одна девочка, да развязал бог, постом похоронила.
– Что ж, тебе очень жалко ее? – спросила Дарья Александровна.
– Чего жалеть? У старика внуков и так много. Только забота. Ни тебе
работать, ни что. Только связа одна.
Ответ этот показался Дарье Александровне отвратителен, несмотря на
добродушную миловидность молодайки, но теперь она невольно вспомнила эти слова. В этих цинических словах была и доля правды».
Культурная образованная Долли столкнулась с диковатым, непросвещённым взглядом крестьянки. Но эти рассуждения очень напоминают мысли современной карьеристки. Столетие борьбы за формальное равноправие привели женщин совсем не туда, куда стремилась бы я.
Счастье Кити тоже очень зыбко. Любящий муж, молодой отец, создав умственный идеал семейного благополучия, периодически задыхается от бесцельности существования, думает о самоубийстве. Какой из него патриарх? Да и должен ли мужчина всегда исполнять эту роль только потому, что он мужчина? А если это непосильно ему?
Анна единственная посмела вырваться из круга общепринятых стандартов. Движимая неудержимой страстью она бросила семью. Плохо? Безусловно. Действуя бескорыстно, она и цену заплатила самую высокую. А брошенный, нелюбимый, казавшийся бездушным муж искренне полюбил дочь своей жены от другого мужчины. Ненужная матери девочка сделала его счастливым.
«Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастная семья несчастна по-своему». А ведь может быть и наоборот: странная, далекая от благополучия ситуация может служить источником любви и счастья, а правильная и гармоничная жизнь постепенно приводит к усталости и равнодушию, а это – путь к несчастью, тем более опасный, что не ощущается, не замечается, пока не станет поздно.
Ваш роман, Лев Николаевич, читать интереснее, чем любое исследование по семейной психологии и феминизму. Думаю, если бы вы сейчас воскресли, то не очень удивились. Все, что вы предсказывали, подтвердилось. Все, что в XIX лишь смутно ощущалось и пугало, теперь реальность нашей жизни. Стали ли мы счастливее? Нет. Несчастнее? Вряд ли. Свобода, в том числе семейная, учит нас ответственности и делает жизнь разнообразнее, не лишает права на счастье тех, кто не укладывается в строгие рамки общепринятого. Мужчина ты или женщина, есть у тебя семья или нет – ты это ты. И от этого бремени тебя никто не избавит. Там где есть любовь, она и есть. А где нет, там «молодайки» во всех видах. И любой выбор не принесет окончательного счастья и не ответит на все вопросы. Это совсем не значит, что не надо идти дальше. Я твердо верю – спасение в человеческом сердце.

Даша СтавицкаяС любовью и благодарностью из XXI века,
Даша Ставицкая